Когда в РФ пишут о наступлении ЗСУ, мы тоже начинаем отвечать в контексте, «нет, мы не планируем наступление». Но слово «наступление», в данном случае, оно принципиально не корректно. Потому что, в нашем случае, абсолютно все равно, если мы обратимся к полной картине конфликта, речь идет о «контрнаступлении», в любом случае. Потому что именно сторона сепаратистов, контролируемых РФ и войск РФ, именно они наступали. То есть, если мы будем отталкиваться от смыслов, которые задает нам противник, всячески вносит в нашу дискурсную, в нашу медийную среду, то мы обязательно будем оказываться в проигрышной позиции. Задавать дискурс должны мы и отталкиваться именно от того дискурса, который задаем мы сами, а не экстренно строить и выстраивать свою коммуникационную линию на основе ответов оппоненту, который имеет, куда больший охват медийный, в силу больших средств, которыми он располагает, и который все равно будет оказываться в выигрышной позиции, в том случае, если он задает дискурс.

Если мы вернемся конкретно к освоению символического пространства после войны, то для нас, учитывая тот антураж, что мы очень любим сакрализировать собственное страдание. Это такая национальная черта, похож. И военный дискурс последних лет он тоже построен вокруг жертв, страдания, потерь. Если мы посмотрим, то, как подают наши медиа информацию об этой войне, то это тоже перманентные страдания, перманентные потери, это упоминание того, что мы не стреляем, мы договариваемся. Если наложить вот этот дискурс прощения, массового прощения преступников на нашу почву, это даст в перспективе такой толчок к реваншизму, что это попросту страшно.

Получается, что? Что в случае, если нет реально какого-то достигнутого консенсуса в обществе и работающих договоренностей о том, что именно происходит, как именно мы хотим достигать мира, будут такие ситуации. То есть, это следствие, не проговоренных, не обсужденных, не проанализированных в обществе, месседжей. То есть, как говорили здесь, на прежних семиотических студиях, это очень верная была мысль относительно конфликтов в малых группах, но она прекрасно адаптируема и к тому, что мы имеем в международных ситуациях. Никакой мир нельзя спустить сверху, если стороны не согласны с тем, что он должен быть и работать по факту. Никакого мира не будет и никакие третьи сторонние силы этому не поспособствуют.

Модерація: Андрій Загородський

Доповідач: Марія Кучеренко